19 ноября 2017,
Областные новости
17.11.2017
Благотворительный фонд «Общественный институт социальной стратегии и тактики», учрежденный МГУ имени М.В. Ломоносова и Союзом писателей Москвы объявляет о начале VIII Всероссийского конкурса региональных СМИ «Панацея».

Яндекс.Погода

Культура

13.11.2017

Через всю жизнь

 

В трудовой книжке У.Х. Богдалова записана дата приёма на работу в редакцию газеты “Кузнецкий рабочий” – приказом №1 от 1 апреля 1965 года. Наш старейший товарищ по перу, кузнечанин – популярный автор многих и многих фельетонов, репортажей и очерков, входил в первую команду газетчиков, возродивших в апреле 1965 года “Кузнецкий рабочий” после двухлетнего хрущёвского перерыва.

Кузнечанином Умяр Хамзенович считает себя до сих пор, хотя уехал из города сорок пять лет назад, отработав в городской газете семь лет. А начинал с сентября 1964 – литсотрудником кузнецкой городской редакции радиовещания.

Затем ему довелось пройти почти по всем ступеням журналистской лестницы на просторах бывшего СССР.

Сотрудник областной газеты “Ферганская правда” в Узбекской ССР, зав. отделом, член редколлегии большеформатной республиканской газеты “Комсомолец Узбекистана”, корреспондент и ответственный секретарь узбекских журналов “Партийная жизнь” и “Агитатор”.

После двухлетней учёбы в Москве, в Академии общественных наук при ЦК КПСС он – ответственный выпускающий в узбекском отделении ТАСС и затем редактор отдела журнала “Экономика и жизнь”.

В январе 1981-го мы поздравили его, прочитав сообщение и биографическую справку в журнале “Журналист”, с назначением собкором газеты ЦК КПСС “Социалистическая индустрия” по республикам Поволжья. За 10 лет он не раз приезжал в Кузнецк и публиковался в “Кузнецком рабочем”.

В самом начале 90-х годов в Татарстане он взялся за становление национального информационного агентства “Татар-Информ”, ряда газет. И внёс значительный вклад в развитие новой модели татарстанской журналистики, положил начало крупнейшему информационному агентству республики. В немалой степени благодаря его усилиям “Татар-Информ” имеет сегодня прочную репутацию оперативного высокопрофессионального и авторитетного средства массовой информации, материалы которого отличают качество и актуальность, высокая журналистская культура.

В пенсионную пору ветеран успел поработать и главным редактором газеты “Кооператор Татарстана”. Всего больше полвека в печати!

 

Жили мы, трудясь в одной Отчизне

Кузнецк мне всегда был симпатичен. Правда, лет 30 назад почти на каждом шагу встречал на улицах знакомые лица сверстников, людей постарше. Сейчас одно только “племя младое, незнакомое”. Непривычно, конечно же, сойдя с поезда, направляться не к маме домой – тут же рядом, возле базара, а в гостиницу. Кстати, помнится, я входил в “штаб” по её сооружению.

Но в прогулке до гостиницы своя особая прелесть. Хотя мои сверстники кузнечане тоже помнят старый город, но каждодневная сиюминутная обыденность заслоняет старое – по себе знаю. А я вот иду и почти повсюду вижу как бы два плана – старую парикмахерскую на месте большого дома по ул. Комсомольской, кинотеатр “Октябрь”, прежний вход на стадион, возле парка...

Увы, наше время и наш город ушли. Пришли иные времена. И мамы нет. Сквозь неизбывную печаль вспоминаю свою маму Марьям Усмановну Кулахметову – старого цензора “Кузнецкого рабочего”, начинавшую ещё в жёсткое сталинское правление, её забавные истории из жизни газеты и твёрдо управляющего местной прессой горкома партии. Помнила она многое.

Впрочем, “забавные” истории случались реже. Она признавалась, какой парализующий страх испытала, подписав разрешение на печать текста отчётного доклада вождя на XIX съезде ВКП(б) (потом КПСС). На следующий день была обнаружена опечатка. Несколькими годами раньше 1952 года дело наверняка кончилось бы как минимум десятью годами заключения. В тот раз ограничились строгим выговором ей и редактору.

Подобную историю никак не мог забыть и первый мой редактор Пётр Михайлович Калмыков, пропустивший букву «л» в слове «главнокомандующий». Вызвал его тогда начальник местного НКВД, приятель, между прочим, положил на стол наган и твёрдо спросил: «На какую разведку работаешь, Петя? Английскую или японскую?» Три часа проутюжив мозги, он сурово бросил побледневшему и дрожащему редактору: «Иди пока. Разбираться будем». Чудом пронесло – не расстреляли и не посадили.

Мой дед, Усман Исмаилович Кулахметов, был заметным лицом в послереволюционном Кузнецке – комиссаром финансов мусульманской секции уездного Совета. Потом преподавал восточную музыку в реальном училище, нынешней 1-й гимназии.

Помню, сам с удивлением узнал, что когда-то в 1918 году в городе выходила газета на татарском языке «Ярлы», то есть «Бедняк». Знаю, что редактором издания был Кулахметов. От кого-то услышал, что это мой дед. Человек он был грамотный, сын богатого мясоторговца. Учился в Москве в коммерческом училище ещё до революции. Делегат 1-го съезда крестьянских депутатов, который прошёл 18 января 1918 года в народном доме Кузнецка.

Христиане с мусульманами в том Совете, названном впоследствии буржуазным, жили в очаровательном согласии. Подходила, скажем, Пасха – православные уходили от души разговляться, а в Совете оставались дежурить мусульмане. Наступил Курбан-байрам – за дело брались христиане. Вот и пример решения национальных проблем. По правде, реальная толерантность была свойственна горожанам всегда. Среди них было немало старообрядцев, которых, как и мусульман, отличали строгие порядки в быту и повседневной жизни. На нашей улице Белинского при мне жили, не особенно прячась, несколько таких семей. Почтенные люди, Зубовы. Дружил с их сыновьями.

На днях показали по ТВ встречу председателя Совета Федерации Госдумы РФ В. Матвиенко с королём Саудовской Аравии в Эр-Рияде. Результативности визита способствовал продуманно уважительный подбор Валентиной Ивановной одежды – строгое, почти до пола неярких цветов платье, соответствующий платок на голове. Это приметил наш репортёр.

А я вспомнил, как в присутствии Валентины Александровны Майоровой участвовал в 1993 году в открытии новой мечети в Кузнецке.

Представительница городской власти прикрыла волосы подобающим по случаю платком, нашла уважительные, добрые слова для выступления, что было отмечено собравшимися мусульманами. Правильные люди всегда найдут путь к доброй, совместной жизни под солнцем, на одной для всех земле.

Ради нескольких строчек…

Теперь о смысле нашей профессии. Вспомнил удачную в целом песенную строчку, которую заездили до запятой. Самому не раз пригодилась в каких-то праздничных текстах к дням журналистики. Чего далеко ходить – “Ради нескольких строчек в газете...…” на обложке юбилейного сборника «Кузнецкого рабочего». И к месту, и духоподъёмно.

Действительно, добыча иного факта фронтовым корреспондентом или в ходе рискованного расследования могут обойтись несравнимо дороже трёхсуточного недосыпа или экспедиции сквозь пургу. Работа такая...

Двинем досужие размышлизмы дальше – мы ради строк, а строки ради чего? Не только те, исключительные, а вообще. Сам, порою мучаясь, выискивал их в личных закромах неизбежных газетных штампов, а лучшие находил в голове и сердце...… Зачем? В чём смысл нашего ремесла по большому счёту?

За полвека профессиональной журналистики, не считая ещё четырёх внештатных лет, признаюсь, не задумывался о вышеизложенном. Ну, объезжал с блокнотом города, веси и страны. Так не я один...… Тогда остальные почему – не просто же из интереса или на хлеб заработать. По-любому нашлось немало занятий попроще и прибыльней, чем «бесконечные хлопоты эти».

В поисках смысла, цепляясь мыслью за мысль, подобрался ко вселенски огромному понятию жизнь. Именно она несёт нас от начала до конца в полноводной реке информации. В её грохочущих перекатах и тихих заводях мы узнаём, запоминаем, учимся мыслить, осознавать мир и себя в нём, находить своё место среди тысяч и тысяч других людей. Познавая, мы становимся тем, что латиняне назвали «гомо сапиенс» – человек разумный.

Вспомните строки из общеизвестной «Иронии судьбы»: «По улице моей который год звучат шаги – мои друзья уходят…...» Белла Ахмадуллина высказалась не менее пронзительно и по другому поводу: «Необъятна Земля, но в ней нет ничего, если вы ничего не заметите»…...

Как известно, принцип печати – публикация новостей, достойных внимания, работающих на стержневую линию нашего развития. Вот она, на мой взгляд, одна из главных побудительных причин для журналиста при выборе профессии. В океане жизненных событий помогаем людям выделить самое стоящее, увидеть взаимосвязи происходящего. Ощутить направление всеобщего интереса и приоритеты общественного бытия – это же настоящий драйв!

Сегодня человек – пигмей перед Вселенной интернета, как вчера перед Эверестами библиотек. И вчера, и сегодня мы одни из главных посредников между людьми и реальностью.

Как молоды мы были

В «Кузнецком рабочем» полвека тому назад, в апреле 1965, сумели угадать и соответствовать общественному интересу горожан к жизни «малой родины». Тем более, что «вышестоящие» СМИ – тогда только радио да ТВ, вылезающие из пелёнок – редко баловали вниманием город.

Основной пишущий сегмент коллектива составляла молодёжь. Мне и Михаилу Трабиновичу было по 22, чуть побольше Володе Штирцу. Из троих – лишь одному, после трёх армейских лет довелось работать больше полгода литсотрудником в городской редакции радио. Кстати, отличная школа в жанре информации.

Редакционная молодёжь явилась миру во всей самонадеянности своего ничтожного газетного опыта и оголтелого оптимизма. Мы пришли делать новую, совсем не такую, как прежде, газету. Стандарты сохранившейся – только переселившейся на соседнюю улицу – районки «Путь к коммунизму» нас не устраивали. Эта «несжатая полоса» казалась нам архаичной, скучной. Хотя, по правде, основательное было издание с костяком крепких, бывалых профессионалов.

Настрой наш, наверное, в какой-то мере передавался и нашим «старикам»: Петру Михайловичу Калмыкову – редактору, Валентину Ивановичу Крапивину – ответственному секретарю, Фёдору Петровичу Кутанову – громогласному реликту времён гражданской войны, Андрею Дмитриевичу Славину («Шахраю»). Это состояние души, высокой причастности к общему свалившемуся на нас делу позволило уже с первых номеров взять добрый старт.

В отличие от «стариков», переживших на «идеологических фронтах» суровые правила «партийной организации» и «партийной литературы», мы не были столь тревожно осмотрительны. Если интересно, не затрагивает железобетонных основ социалистического бытия и «самой передовой идеологии» – значит, можно печатать. Для рубрики «Происшествия» мы настойчиво стучались в двери к пожарникам, милицейским следователям, коммунальщикам, медикам. Как пелось в ещё одной старой песне о газетчиках: «...Чтоб, между прочим, был фитиль всем прочим, а на остальное наплевать»…...

В памяти всплыла информашка «Полёт на двери», которую сегодня перепечатали бы все московские газеты. В одном из кузнецких домовладений хозяин зашёл во дворе в «туалет типа сортир». Возле него у стены дома в ящике стоял баллон со сжиженным газом. Он слегка подтекал. Газ, как вода, просочился в выгребную яму. Усевшись, мужик решил удвоить удовольствие и закурил. Горящую спичку кинул, понятно, под себя. В следующее мгновение он летел на широкой доске с «очком», вцепившись в сорванную с петель дверь. Газета обнародовала факт. Тот номер разобрали во всех киосках. Кто-то из горкомовских попенял редактору – мол, в партийной печати, да полёт на двери туалета...… Он мудро пояснил: «Мы же не пишем, что летел член партии и не показываем халатность при содержании заводского «М» и «Ж». Главное – подчёркнута необходимость безопасного содержания газового оборудования в быту». Хитрая логика сработала неотвратимо.

Не меньший интерес вызвала найденная в те годы на чердаке чьего-то дома бутылка шустовского коньяка, спрятанная до революции. В общем, работали с огоньком. Горожане восприняли свою возрождённую газету дружелюбно, заходили, писали письма. Оживлённо пошла переписка. Редакция год от года становилась одним из центров культурной жизни города. Здесь встречались все, для кого искусство не было пустым словом.

Пожалуй, самый заметный из них – Александр Алферов – в будущем директор художественной школы. Он стал автором заголовка возрождённой газеты и герба города. Я как зав. отделом культуры и быта регулярно приглашал в литературную гостиную молодых поэтов. Потом эту традицию блистательно продолжил Слава Рождественский, приглашённый с Урала П. Дунаевым на должность заместителя редактора.

Этот талантливый, дружелюбный и очень порядочный человек привнёс немало в «…общий товарищеский суп» на газетной кухне. На мой взгляд, при удачном стечении жизненных обстоятельств, большей пробивной силе он мог стать равнозначно популярным своему известнейшему в 60-е годы однофамильцу Роберту. Как газетчик он был сложившимся профессионалом.

Конечно же, на Славе список признанных кузнецких поэтов не заканчивался. В атмосфере духовного подъёма, царившего в стране, поэзия стала одним из любимейших видов искусства. Сердца наполняли гордостью первые космические старты, гигантские стройки, дерзкие начинания. «Ушли» Хрущёва, но ещё не кончилась «оттепель», печатали и говорили о ранее немыслимом, жадно слушали по радио поэтические митинги в Политехническом. Строчку Евгения Евтушенко «Поэт в России больше чем поэт» услышал тогда, наверное, каждый.

Регулярно печатался в «Кузнецком рабочем» незабвенный Алексей Григорьевич Козадаев – собкор областной газеты, фронтовик. Приносил «к горожанам» свою тонкую лирику корреспондент «районки» Вася Агафонов. Много и зрело писал Вася Завьялов. Одна из участниц наших «посиделок» в литературной гостиной Валя Коркина пробилась и в московские издания. Кажется, сборник сумела издать.

Многое было потом в моей журналисткой судьбе – работа в печати одной из южных республик, целое десятилетие в одной из лучших центральных газет СССР, создание крупнейшего вне Москвы национального информационного агентства. Но никогда потом я не был так озабочен, непомерно загружен, удачлив и счастлив, как в том далеком апреле 1965 года.

Мы жили нашей газетой с утра и до 10-11 вечера, писали, пили, влюблялись, мучились над заголовками, по-мальчишески радовались, принеся «в клюве» прямо на полосу интересный, необычный факт.

Кажется, само время сжималось для нас – столько удавалось успеть. На одной из комсомольских конференций первый секретарь горкома ВЛКСМ неожиданно предложил должность секретаря горкома. Увидев моё недоумение и уловив по реакции неизбежный отказ, он пояснил.

– Да, знаю, что от редакции вас за уши не оттащишь. У нас есть должность внештатного секретаря – начальника штаба «Комсомольского прожектора». Ты ведь уже помог застолбить в «Кузнецком рабочем» нашу рубрику. Обнародование нарушений, халатности, безделья – лучшее средство борьбы с ними. Кстати – тут есть и твой интерес – широкое участие комсомольцев в проверках. Знаю, что играешь в джазе на танцах. Так это же вечерами…...

Горком комсомола располагался над нами, в известном здании на углу улиц Комсомольской и Калинина. Здесь же был и горком партии. Ходить далеко не нужно. Так меня избрали членом бюро и секретарём ГК ВЛКСМ, а потом и членом Пензенского обкома ВЛКСМ.

Мы тоже из джаза

Теперь о неожиданно возникшей здесь теме джазовой юности. Первый раз из Кузнецка я уехал после окончания семи классов школы №12. 15 лет назад был выпущен справочник «Кто есть кто в Кузнецке». В нём вспомнили и меня, указав, что окончил первую школу.

Действительно, если бы не уехал, то всем классом влился бы в коллектив этого уважаемого учебного заведения. Как мой одноклассник Миша Трабинович, с которым вместе   ходили ещё в детсад возле железнодорожного клуба. 12-ю школу закрыли, и её директор Е. Старицина тоже ушла с нашими классами в «первую» – директором.

Но я поехал учиться в педучилище, в Казахский областной центр – Актюбинск. Здесь впервые начал сотрудничать с областной газетой «Актюбинская правда», участвовал как внештатник в разнообразных рейдах и в неполные восемнадцать сподобился опубликовать первую в жизни большую статью. О чём вспоминаю с удовольствием всю жизнь. Через несколько лет характеристика, подписанная главным редактором, помогла в Кузнецке при устройстве и в редакцию радиовещания, и в газету.

Не зря поётся «…танцуй, пока молодой…». Если ты лучшую твою пору жизни не ленишься, то успеваешь всё и даже больше. В Актюбинске на музыкальных занятиях освоил скрипичный контрабас. Пригласили в джаз-оркестр при областном Доме культуры. Коллектив представлял собой редкий для того времени довольно большой биг-бэнд, даже освоивший свинг. Через год в его составе стал дипломантом Первого смотра эстрадных и джазовых оркестров в 1960 г. в далёкой сейчас Алма-Ате. В армии уже сам собрал самодеятельный солдатский квартет.

Со всем этим, отслужив долгие три года в Заполярье, с характеристикой от «Актюбинской правды» и дипломом педучилища вернулся на родину. Все изложенные выше музыкальные упражнения имеют прямое отношение к истории «Кузнецкого рабочего» и кузнецкого джаза.

Продвинутость этого любимого многими вида музыкального искусства на так называемых «национальных окраинах» страны уменьшалась по мере приближения к Москве. Здесь ещё сказывалось неистовое рвение идеологических стражей, взявших на вооружение непродуманную и поспешную фразу – приговор М. Горького «музыка толстых».

Джаз родился на рубеже XIX-XX веков в Америке. Один из его признанных королей «Золотая труба» Луи Армстронг писал: «Я и джаз бегали по Нью Орлеану в коротких штанишках». Начало его истории в Кузнецке связано с нами и главным образом с именем ныне прочно забытого музыканта, моего друга и единомышленника Валентина Чепышева.

К этому времени молодёжь уже не хотела отдыхать на танцах в парке, а зимой в бывшем театре, ставшем Домом культуры, под духовой оркестр. На стихийных дворовых площадках пробавлялись патефонами и первыми проигрывателями. Крутили нещадно шуршащие самопальные рентгеноплёнки с мировыми хитами «на костях» и первые разрешённые к продаже джазовые пластинки производства так называемых «стран народной демократии».

Валентин и начал собирать первый эстрадно-джазовый квинтет. С ним мы познакомились в редакционной «гостиной» для творческой интеллигенции. Узнав о моём исполнительском прошлом, он предложил стать контрабасистом. Городской отдел культуры поддержал идею создания оркестра.

Я уговорил П. Дунаева напечатать мою довольно объёмистую статью о джазе как виде искусства, а потом такой же пространный текст «Танцплощадка, а ведь это серьёзно». Отклики пошли самые сочувствующие. Резко увеличилось число писем от молодых. В горкоме партии не возразили, о кузнецком джазе упомянула «Пензенская правда». Дело пошло. Никто не попенял нам известной прежде формулировкой «Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь!» Вспомните фильм «Мы из джаза»…...

Годы, что истратил, не жалея, были и трудны, и хороши

Сейчас, спускаясь с горы жизни, я трепетно вспоминаю всё это. Как не только играл, но и отважился петь на танцах и даже был популярен. Если кто-то из тех танцующих вспомнит нас – привет им. Привет и тем, у кого возможно в сохранившихся комсомольских билетах стоит моя подпись. Когда «на хозяйстве» не было первого и второго секретарей, а час приёма в комсомол был уже назначен, приходилось подписывать, благо редакция рядом. «…Как молоды мы были, как верили в себя!».

«Кузнецкий рабочий» и Кузнецк подпитывали друг друга. Атмосфера тогдашней городской жизни была напитана ощутимыми культурными традициями – мы выросли в театральном городе. Правда, к середине 60-х новое начальство в горкоме партии благополучно театр закрыло – вроде как по причине нерентабельности. Да и по всей стране потихоньку к власти стали приходить партийные функционеры, рассматривающие однозначно себестоимость кирпичей и театральных билетов.

Тональность культурной жизни города определяла невесть как сохранившаяся интеллигенция – и техническая тоже. Качество обучения в школах не уступало иным областным центрам. Это рождало свои традиции и поднимало планку специалистов во всех отраслях городской жизни.

Немало выпускников учебных заведений Кузнецка стали заметными специалистами на самых крупных производствах страны, в её управленческой системе. Среди них первым по праву называют одного из виднейших организаторов оборонной промышленности Л.В. Смирнова. Лауреат Ленинской премии, он получил свою первую Звезду Героя Социалистического Труда одновременно с Ю. Гагариным. За тот первый полёт.

Мы не считали свой город заштатным, любили его, и он платил нам тем же. В нём до 60-х уживались профессиональный театр и многоголовое стадо коров-горожанок, которое на рассвете гнал на пустынные тогда Карпаты городской пастух. Этот статный спокойный парень вечерами пел хорошо поставленным голосом арии из оперетт в самодеятельности железнодорожного клуба. Оперетта была тогда популярным видом искусства.

Да и сами мы пришли в газету не из престижных «альма-матер»... Поступили в МГУ, уже работая. У первой ударной тройки пишущих – В. Штирца, М. Трабиновича и меня была десятилетка и педучилище. Лишь один имел за плечами стаж литсотрудника радиовещания. В первый же год газетной жизни я поступил на журфак МГУ. На следующий туда пришли Володя и Миша. А ректором, кстати, был ещё один кузнечанин А.В. Логунов – академик, лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического Труда, выпускник 4-й школы. Знай наших!

Как же получилось, что для новой газеты нашли только «зелёную» молодёжь? Тому есть причины. Сумбурное, переломное во многом время хрущёвского правления осталось в памяти не только XX съездом партии, целиной, кукурузой и Гагариным, но и переданным по прихоти Крымом, бесконечными реорганизациями, капиталоёмкими стройками в ближневосточных пустынях на фоне хлебных карточек начала 60-х.

Кадры местных газет не успевали закрепиться при бесчисленных разъединениях и объединениях. В 1956 году канул в лету «Сталинский клич». «Кузнецкий рабочий» поначалу мирно уживался с районной «Колхозной правдой». Через два или три года их объединили в одну «Кузнецкую правду». С мая 1962 года вновь «Кузнецкий рабочий». Ещё через год «…...рабочего» вновь отправили в неоплачиваемый отпуск.

Непредсказуемыми указаниями партийного начальства на тернистый «Путь к коммунизму» вышли объединённые газеты сразу четырёх районов – Кузнецкого, Лопатинского, Неверкинского и Камешкирского и примкнувшего к ним города Кузнецка. Секрет был прост – не хватало денег. Хрущёв широким жестом выбрасывал миллиарды на Асуан, Евфрат, Алжир, Кубу и далее. Одновременно шло перевооружение армии, а большая сибирская нефть только набирала силу.

После нас, с апреля 1965 года, вот уже более полувека история газеты не прерывается. Мы с Михаилом Яковлевичем Трабиновичем надеемся пройти от полуковековых торжеств, которые отмечали в 1968 году, к вековым в 2018 году. Пришедших в «Кузнецкий рабочий» раньше, увы, не осталось. Каждый из той первой «зелёной» тройки сумел не только задержаться в профессии, но и подняться на достаточно высокие ступени, руководить журналистскими коллективами. Уверен – закалка тех времён, опыт, традиции, отношение к делу стали подспорьем для каждого из нас в дальнейшем журналистском пути.

Они помогли моему другу Михаилу Яковлевичу Трабиновичу сохранить, провести через безвременье несравнимых ни с чем перемен коллектив и его продукт – газету. В трудно предсказуемые времена все соперничающие политические силы хотели бы получить контроль над столь авторитетным среди кузнечан изданием. «Кузнецкий рабочий» в свою очередь старался жить интересами горожан и помогать избранной ими городской власти в обеспечении стабильной жизни. Время подтвердило мудрость такого подхода к организации дела. Газета сохранена, нужна людям и в эпоху интернета, коллектив полнокровен, творчески развивается.

Наши находки тех лет воспринимались как ноу-хау в более крупных изданиях. Помню, как будучи членом редколлегии и зав. отделом большеформатного «Комсомольца Узбекистана» предложил ответсекретарю Эдику Сагалаеву – впоследствии тому самому телевизионному магнату, организатору ТВ программы «Взгляд» – выпустить по мотивам спецномера «Кузнецкого рабочего» что-то подобное со стихами и публицистикой. Сделали. Номер тут же заметили и отметили в ЦК комсомола Узбекистана и секторе печати ЦК ВЛКСМ…...

Наша беспокойная профессия

Не одними удачами и находками отмечен творческий путь любого СМИ. Примеров – тьма. Ещё в несравнимо строгие советские времена диктор ЦТ в завершение новостей ляпнул на всю страну: «Слава богу! Отгавкался!». Дальневосточная газета перед путиной призвала заголовком передовицы: «Коммунистов в море!» Какие-то нешуточные меры в обоих случаях были приняты…...

На всю жизнь запомнил свою передовую статью с заголовком, побуждающим оживить деятельность учреждений культуры Кузнецка: «Ярче гореть очагам культуры». Через день-два (точно помню, было застолье в редакции в день рождения незабвенного А.Г. Козадаева)  дотла сгорел городской Дом культуры – бывший много лет театром. Случись это при Сталине, не знаю, где бы оказался. А тогда пролетело.

Журналистика как один из инструментов и кладовых истории ещё одна интересная тема. Недавно в старом блокноте нашёл свои же строки полувековой давности: «То, что попало в газету – точно не кануло в лету». Наши подшивки – бесценные летописи городской жизни. Они и правда, как рукописи, не горят. В 60-е годы несколько раз приносили в редакцию очень ранние газеты, проклеенные когда-то под обоями. Жаль, не берегли.

А не так давно рассказали мне, что в редакцию прислала килограммов 20 древних подшивок «Кузнецкого рабочего» дочь Фёдора Петровича Кутанова, давно живущая в Казани. Здесь он и скончался в 80-х годах. Успел отметить своё восьмидесятилетие, и я не опоздал его навестить.

С газетой прошла вся его жизнь. Мальчишкой до революции бегал по улицам, продавая периодическую печать. В послереволюционную пору освоил и журналистику в московских изданиях. Потом судьба занесла почти на всю жизнь в Кузнецк. С неохотой уезжал к дочери, нуждаясь в уходе. Помню, как мы выпустили спецномер к 65-летию ветерана.

Скажу ещё почему греет душу наша беспокойная профессия. В редакциях не бывает дураков. Есть перья острее, с большей выдачей строк и скорописью. Не все пишут одинаково интересно. Не скрою, выпивохи встречаются, излишне амбициозные личности. Не это главное. Каждый, кто пришёл по зову сердца, найдёт свой уголок, свою нишу. Но если не сможет выдать нужный текст вовремя, сам у нас долго не задержится. В ином управленческом звене или на производстве могут прикрыть беспомощность или лень «блатного» специалиста. Только в редакции за «дядю» никто писать не будет. Поэтому каждый здесь – личность со своей мерой таланта.

Мы помним...

Первым вспоминается мне редактор Пётр Степанович Дунаев, который при мне сменил П. Калмыкова. Редкий эрудит, разносторонне образованный человек, взявший из книг не меньше, чем из жизни. Фронтовик. Никто во всём городе не мог извлечь из памяти самую редкую и подходящую по случаю цитату. Да ещё со ссылкой на источник. Это особенно действовало на городское начальство. Не обременённое, прямо скажем, гуманитарным багажом. Газетное дело он любил. Быстро стал своим в Кузнецке, приехав с Урала.

Особое место в благодарной памяти каждого из нас занимает главный из «стариков» – действительный учитель, собственный корреспондент «Пензенской правды», поэт, фронтовик и просто светлый незабвенный человек – Алексей Григорьевич Козадаев. Да будет земля ему пухом!

В той, далёкой ныне нашей молодости его перо, отношение к жизни, простота, умение сопереживать, гражданственность и безусловная честность были той высокой планкой, которую нам, молодым, ещё предстояло взять, если постараемся. Многое забыто, стёрлось, но эту его строчку время не изгладило из памяти: «В моей душе есть озеро печали, глубокая и светлая вода…»...

Фельетоны, очерки, эссе Алексея Григорьевича были вполне на уровне советской журналистики 60-х и 70-х годов. Проблемные статьи сделали бы честь любой центральной газете.

Застали мы и неведомый ныне газетный стиль – осторожный, выхолощенный, изобилующий железобетонно-надёжными штампами язык «Сталинского клича».

Им вне конкуренции владел незабвенный «ПМ» – Калмыков. Легко вам, молодым, приговаривал он. Я в ваши годы, если в передовой четырнадцать раз слова «Сталин» и «сталинский» не упомяну – считай, не работал вовсе. Писал он свитками – склеивали листы статьи в некий египетский папирус. В ответ на призывный запрос В. Крапивина: «Пётр Михайлович, гоните сто двадцать строк», расстилал свой папирус на полу, отмерял полтора или два шага – уж сколько попросят – отрывал, актуализировал парой абзацев «на злобу дня». И все вроде было к месту.

Он был асом немыслимой сегодня журналистики, в которой перо приравнивали к штыку, а грамматическая ошибка могла обернуться печально известной 57 статьей УК РСФСР. Но и к дисциплине мысли приучало строгое и жестокое время его газетной молодости. Даже в раскованные 60-е отчёты зав. партотделом Калмыкова с разного рода конференций, собраний, бюро были чёткими, немногословными, деловыми. Видать, находил вкус в заорганизованной тягомотине тех лет. А человек был милейший, душевный.

Через годы понял его роль и в личном освоении языка оргпартработы, без которой в то время ты был неполноценным газетчиком. Это был язык «Правды», центральных журналов «Коммунист» или «Партийная жизнь». Опубликованные мной в московской «Партийной жизни» несколько статей повышали статус при взаимодействии с обкомами КПСС. Слышал об отзывах: «Настоящий спец, не только в газете может. Доклад слепит на любую тему». Выступить в этом журнале было много труднее, чем в любой центральной газете.

Внештатники тех лет тоже остались в памяти как пример редкостной преданности газетному делу.

Помню, в конце 60-х, когда я уже был ответственным секретарём, зашёл Семён Исаев.

– Товарищ Богдалов, что-то не вижу своей информации!..

– Так вот же она, Семён Васильевич, подписана «И. Семёнов». Ещё одна в номере пошла, как вы знаете, на 4-й полосе, уже под вашей фамилией.

– А-а-а, понятно...… Это мой осведомин!

Не улыбайтесь…... Начинал он дружить с газетой в конце 30-х. Почти все рабкоровские заметки шли под заковыристыми псевдонимами: «Зоркий взгляд», «Один из трёх», «Непримиримый» и т.п.

С 1924 года сотрудничал с газетой 80-летний учитель Дмитрий Горбушин. Приносил заметки и директор городского музея, краевед В. Щипанов. Немало интересного и забытого рассказано им.

Такие внештатники, как Яков Позин – инженер с обувной фабрики, признанный кузнецкий писатель, или мой ученик, знаток криминальной темы следователь Валерий Фирстов могли дать фору любому газетному профессионалу. Наше ремесло было у них «для души». Свободные от ежедневной журналистской обязаловки, они поднимали темы лично для них интересные, работали над статьями столько, сколько нужно, и привносили на страницы немало основательных, дающих авторитет газете материалов. Всех помним!

У. БОГДАЛОВ,

заслуженный работник культуры РФ

P.S. В некоторых подзаголовках использованы строки из стихотворения В. Завьялова, которое он написал в 1998 году, к 80-летию газеты. Оно как нельзя кстати завершает рассказ У. Богдалова о жизни в газете.

Оставить комментарий